Идеал воспитания в аристократических христианских семьях ранней Византии
В статье кандидата исторических наук Алленовой Инны Викторовны рассматриваются идеалы воспитания, сложившиеся ещё в античном мире, которые оставались актуальными и в ранней Византийской империи.
Для цитирования: Алленова, И. В. Идеал воспитания в аристократических христианских семьях ранней Византии // Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. – Тамбов, 2020. – № 1 (10). – С. 118–128.
Идеал воспитания в аристократических христианских семьях ранней Византии
Алленова Инна Викторовна
кандидат исторических наук, доцент,
проректор по учебной работе
Тамбовской духовной семинарии
Аннотация. В статье автор рассматривает идеальную модель воспитания детей в ранней Византии, принятую у христиан в аристократических семьях. Автор приходит к выводу, что воспитательная парадигма (благородное происхождение, религиозность, нравственные добродетели, умеренность в бытовых привычках, образованность и служба государству), сложившаяся в античное время, сохраняла свою актуальность, однако была дополнена и скорректирована христианским учением.
Ключевые слова: античные идеалы воспитания; ранняя Византия; идеал христианского воспитания; Иероним; Климент Александрийский; сановники.
В истории Римской империи IV век новой эры – это период массового обращения граждан в христианство. Христианство, как новая религия, коренным образом меняла привычное течение жизни людей, в том числе аристократии. Если при дворе императора шла острая борьба между представителями различных течений распространявшегося христианства и уходящего язычества, то на бытовом, семейном уровне возникли проблемы другого плана, например, формирование религиозных представлений у подрастающего поколения. Эта проблема в переломное время ощущалась довольно остро, особенно в среде аристократов-интеллектуалов, ведь смена религии коснулась не только государственной идеологии, но идеала воспитания. Античные авторы, такие как Аммиан Марцеллин, Макробий Феодосий и другие, в своих трудах уделяли большое внимание описанию принципов воспитания детей аристократических фамилий. Вообще тема воспитания детей была очень актуальна среди высшего сословия, не занятого государственной службой и имевшего свободное время и финансовые возможности. Часто родители, которые обладали достаточной эрудицией, занимались воспитанием и образованием своих наследников самостоятельно и учили их без наемных учителей. Обучение и воспитание в таких семьях проходило в соответствии со сложившейся традицией.
Иерархия ценностей, заложенных античной традицией, начинается с благородного происхождения. Многие авторы, давая характеристики представителям аристократии или сенаторского сословия, обращают внимание именно на принадлежность к великим фамилиям прошлого или даже мифическим предкам или героям. Благородное происхождение было настолько важным, что возникла практика покупать себе «родословную» или приобщаться к вымышленной родословной. По словам Г.С. Кнабе, новоявленные аристократы «стремились войти в римскую традицию, усвоить себе ее черты, стать – а для начала прослыть и выглядеть –настоящим римлянином старой складки» [5, с. 143–169]. Правда, уже современники подмечали фиктивность таких родословных и не придавали значения вновь созданным генеалогическим древам. Например, Аммиан иронично констатирует, что «некоторые, блистая знатными, как они думают, именами, страшно гордятся тем, что зовутся Ребуррами, Флабуниями, Пагониями, Герсонами, Далиями, Таррациниями, Перразиями и другими столь приятно звучащими славными именами»1 (Аммиан. XXVIII. 4.7)
———————
1 Здесь и далее перевод Аммиан Марцеллин цитируется в переводе Ю.А. Кулаковского и А.И. Сонни под ред. Л.Ю. Лукомского.
Не менее важным фактором считалось образование. Греки и римляне придавали большое значение наукам в целом, но особенно ценилась философия и риторика. Одна позволяла изучить мироустройство, обучала правильному образу жизни, нормам поведения человека, в целом, по мнению Сенеки, учила «добродетели», а другая позволяла добиться карьерного роста. Обе науки входили в систему высшего образования в античной Греции. Французский историк А.И. Марро говорит даже о споре между философами и риторами: «На протяжении всей римско-эллинистический эры продолжается спор, затеянный великими основателями традиции Платоном и Исократом» [7, с. 294]. В любом случае, несмотря на споры, мы находим множество ученых, занимавшихся философией, и множество хвалебных эпитетов в адрес красноречивых политиков. Учебные заведения пользовались большой славой среди аристократических семей, их дети, получив предварительно
домашнее образование, отправлялись в именитые школы Афин. Подтверждает это тот факт, что академия Платона, например, просуществовала почти тысячу лет. Сидоний Аполлинарий в своих письмах подчеркивал значение образованности для порядочного римского аристократа «замечательно и достойно образованного человека – изобилуя ученым рвением, живо интересоваться и чужими, менее усердными трудами» [6, с. 70]2. Е.С. Зайцева отмечает, что, по мнению писателя, образованность – это добродетель, которая позволяет человеку постоянно саморазвиваться и самосовершенствоваться [4, с. 175]. Таким образом, в сенаторской среде не просто допускалось, но и поощрялось увлечение науками и литературным трудом. Правда, необходимо отметить, что в IV веке интерес куриалов к получению «высшего образования» снижается. Сидоний Аполлинарий упрекал современников в том, что они не только не желают получать классическое философское образование, но и вообще не занимаются поддержкой своего «культурного уровня», теряют интерес к книге и, по его словам, «боятся прикоснуться к книге, как к змее» (XIII. 29).
Следующим условием правильного воспитания являлась умеренность. Философия стоицизма, получившая популярность в позднеантичное время, уже создавала идеал скромности и умеренности на бытовом уровне. Сторонники этой философской школы предлагали отказаться от бытовых излишеств, плебейских удовольствий, не предаваться недостойным развлечениям, осуждали гладиаторские бои и скачки на ипподроме. Аристократы, не придерживающиеся этих правил, были подвержены заражению, как считает П. Браун, «моральной ипохондрией» [9, с. 339–427]. В «Сатурналиях» Макробий в качестве участника застольных бесед называет некого аристократа Евангеля, он представлен как «нескромный молодой человек, бестактный и шокирующий присутствующих, не выбирающий выражений», автор подчеркнуто осуждает его и заключает, что все это от недостатка воспитания (Макробий, Сатурналии. I.11.2)3.
———————
2 Здесь и далее Сидоний Аполлинарий цитируется в переводе М.М. Стасюлевича.
3 Здесь и далее Макробий Феодосий цитируется в переводе В.Т. Звиревича под ред. М.С. Петровой.
Помимо перечисленных, к достоинствам причислялись также богатство и занятие высших государственных должностей. Однако если раньше должность давала престиж и уважение, то со временем карьеру стали рассматривать как средство, с помощью которого можно изменить к лучшему свой социальный статус.
Таким образом, набор характеристик включал в себя благородное происхождение, нравственные добродетели, образованность, богатство и должность. Л. Руджинни включает в набор еще и «добродетельную бедность древних римлян» [10, с. 371]. Однако, на наш взгляд, бедность была достоинством именно у «древних римлян», в период поздней республики или империи бедность скорее свидетельствовала о неумении управлять делами и неудачливости. Как верно подмечал Г.С. Кнабе, идеал не всегда соответствовал действительности, и наследники формально исполняли должностные обязанности, а воинские подвиги подменяли достижениями в цирке [5, с. 159–161].
С распространением христианства возникла необходимость создавать новый идеал воспитания и образования. В трудах и письмах святых отцов и учителей Церкви мы находим много рекомендаций на эту тему. Детально на воспитании в своих письмах останавливался блаженный Иероним Стридонский. Об обучении в языческих школах писали многие христианские апологеты: святитель Василий Великий, святитель Григорий Богослов, святитель Иоанн Златоуст и другие.
Христианские авторы резко критиковали идеал, созданный аристократами-язычниками. Некоторые составляющие идеального образа сохранялись, но им придавался другой смысл. Сложное отношение было к такому положению, как благородное происхождение. Аристократы, имевшие древнюю родословную, не отказывались от нее, даже когда принимали христианство. Е.С. Зайцева, изучая уклад жизни христианской римской фамилии Цейониев Руфиев, отметила, что они «постулировали свою исключительную знатность. Они удревняли свою родословную, иногда доводя ее до самого Энея: «Она [Павла, внучка Публилия Цейония Цецины Альбина, христианка. – Е. З.] была благородна по происхождению… Ветвь Гракхов, отрасль Сципионов, наследница Павла, от которого получила и самое имя, действительный и прямой потомок Марции Папирии, матери Африканского… Итак, принадлежа по рождению к такой фамилии, она вступила в супружество с
Токсоцием, в жилах которого текла знаменитейшая кровь Энея и Юлиев…» (Иероним, Письма. 108)1 [4, с. 176]. Однако если вдруг найти родовитых родственников не удавалось, христианские учителя старались не принижать людей низкого происхождения, выдвигая на первый план другие достоинства.
Образование тоже не утратило своего значения. Аристократы христиане высоко ценили знание традиционной культуры и древних авторов. Они продолжали считать себя наследниками классической греко-римской культуры и приобщались к сочинениям античных философов, историков и поэтов. Святитель Феофил, например, благосклонно относился к Платону, называя его «мудрейшим из эллинов», а в «Послании к Автолику» писал о «созвучии с христианством» (Послание к Автолику. III, 16). Епископ святой Аполлинарий Сидоний воспитывался в христианской вере, но получал образование у языческих грамматиков и риторов, хорошо знал языческую литературу и признавался, что именно она была источником его литературного вдохновения. В языческой школе Либания обучались святитель Василий Великий, Феодор из Мопсуестии, святитель Иоанн Златоуст и многие другие. Святитель Василий Великий в трактате «К юношам о том, как с пользой читать языческих писателей» советовал читать литературу языческих авторов (Беседа. 22). Безусловно, автор рекомендовал подвергнуть древних авторов строгому отбору, а прочитанные книги толковал с позиции христианства, однако явно признавал значение языческой литературы в образовательном процессе: «Чтение ее облагораживает душу и учит уважать добро, ибо вся поэзия Гомера, а также труды других представителей «внешней мудрости» (Беседа. 22), указанных им (впрочем, он называет довольно узкий круг писателей), – похвала добродетели и доблести, скрытой в истории» [3, с. 33].
———————
4 Здесь и далее Иероним Стридонский цитируется в переводе М. С. Петровой.
В программу классического образования входило и изучение конкретных дисциплин, в первую очередь философии. С одной стороны, значимость философии как науки не вызывала сомнения у Церкви. Ей требовались образованные служители, которые могли бы проводить апологетические беседы и противостоять натиску язычников. С другой стороны, чрезмерное увлечение философией могло привести к возникновению ересей. В этой ситуации христианские учители стали рассматривать философию как «служанку богословия». По свидетельству Евсевия, Ориген рекомендовал занятия философией и светскими науками, так как считал, что эти дисциплины помогут лучше понять Священное Писание (Евсевий, Церковная история. VI. 2. 18). А.М. Болгова подмечает, что святой Иустин Мученик указывал на «согласие» ряда философских и научных (античных) положений с христианскими взглядами (Апология. I. 20) [3, с. 34]. Таким образом, большая часть христианских учителей одобряла занятия философией, если они сохраняли «верность откровенной истине» [1, с. 35]. Достаточно подробно на вопросе отношения к языческой литературе остановился Климент Александрийский. Он писал: «Мне хорошо известны настойчивые речи невежественных и робких людей, полагающих, что нам надо больше пользоваться теми главнейшими факторами, на которых покоится вера, и проходить мимо всего, лежащего вне ее… Другие полагают, что философия влилась в жизнь из дурного источника и изобретена злым существом во вред человеку» (Строматы. I. 1. 10)1. «Некоторые воображают, – говорит он далее, – что умно делают, когда не хотят изучать естественных наук и не желают иметь дела ни с философией, ни с диалектикой, а только простой и чистой верой удовлетворяться. Это все равно, как если бы они утверждали, что никакого ухода за виноградной лозой не нужно, а достаточно только насадить ее, чтобы иметь с нее гроздья… Разумная вера делает человека другом Божиим» (Строматы. I. 18.1). В подтверждение этого факта можно сказать, что уже к середине 380-х годов на Западе появился ряд христианских теологов, получивших классическое образование, благодаря чему с успехом сочетавших христианское вероучение и античную метафизику [8, с. 35].
———————
5 Здесь и далее Климент Александрийский цитируется в переводе Н. Корсунского.
Помимо личного саморазвития, образование позволяло продвинуться и по служебной лестнице. Многие императоры поддерживали на службе образованных людей, организовывали специальные соревнования между риторами, да и в целом покровительствовали наукам (Иоанн Лид, «О магистратах, или о властях государства ромеев». III. 50). Многие из сановников отличались ученостью: писали стихи, прозу или научные трактаты. Подробнее на этом останавливается Н.Н. Болгов в исследовании «Повседневная жизнь высших византийских сановников в VI веке (по Иоанну Лиду)» [2, с. 35]. Таким образом, довольно почетным занятием для аристократа, отошедшего от государственных дел, было занятие литературным творчеством и переводами [3, с. 35], а это предполагало добротное образование с хорошим знанием языков и широкой эрудицией.
Вместе с тем, несмотря на преемственность с античной традицией, христиане все же применили свой образ мыслей к системе воспитания и образования. Придавая особое внимание воспитанию, христиане скорректировали перечень рекомендованной к прочтению литературы. Так, например, Иероним на первое место ставил произведения христианских апологетов и каноническую литературу: «Пусть прежде всего изучает Псалтирь; в притчах
Соломоновых пусть изучает науку жизни… Екклезиаст… книга Иова… Евангелия… Деяния и послания апостольские… Пророки, Пятикнижие, книги Царств, Паралипоменон, также – Ездры и Есфири. Всяких апокрифов она должна остерегаться. Сочиненьица Киприана она должна иметь всегда под руками. Письма Афанасия и Илария – беспрепятственно» (Иероним, Письма. 107).
Иероним Стридонский сформировал новые принципы образования в соответствии с христианскими традициями. С одной стороны, он рекомендовал быть добродетельными, следовать религиозным обычаям и заниматься философскими изысканиями. С другой, несмотря на то, что сам получил классическое образование, для своих учеников Иероним ввел строгие ограничения в обучении: рекомендовал читать исключительно душеспасительную литературу, отказаться от публичной риторики (советовал дискутировать в письмах, а не на площадях). Кроме того, досуг рекомендовал проводить в молитвах и чтении, даже музыка была под запретом. Если прежде идеалом воспитания провозглашалась умеренность, то теперь стало необходимо практиковать аскетизм, который должен проявляться во всем, в том числе во внешнем виде (отказ от украшений и нарядной одежды, макияжа): «Сам наружный вид и одежда ее должны приготовлять ее к тому, к чему она предназначена. Не прокалывай, предостерегаю тебя, ее ушей; белилами и румянами не разрисовывай лица, посвященного Христу; не души ей шеи золотом и жемчугом; не отягощай головы драгоценными камнями; не подцвечивай волос в красный цвет…» (Иероним, Письма. 127).
Особо внимательно Иероним относится к занятию должностей. Общаясь с сенаторами и другими аристократами, он признавал важность участия в государственном управлении и не выдвигал сенаторам-христианам прямых требований оставить карьеру, но в то же время он осуждал борьбу за должности и славу, прославляющие их обладателя, и допускал занятие должностей, только если их обладатель стремился получить должности, чтобы творить богоугодные дела. В этом он видел нравственную составляющую власти.
Относительно богатства позиция Иеронима была довольно сдержанной: с одной стороны, он рекомендует соблюдать умеренность в быту и даже аскетизм, с другой стороны, прямых выступлений против богатства мы у него не находим. Иероним не осуждал собственность и финансовые капиталы, особенно в том случае, если человек помогал Церкви.
Таким образом, идеалы воспитания, сложившиеся в античном мире, оставались актуальными и в ранней Византийской империи. В христианском идеале сохранялась воспитательная парадигма (благородное происхождение, религиозность, нравственные добродетели, умеренность в бытовых привычках, образованность и служба государству). Однако христианские учители предлагали более ответственно относиться к образованию и положить в его основу тексты, не противоречащие христианскому вероучению; они благосклонно относились к незнатному происхождению и советовали преданно служить государству. Как и всегда, созданный богословами идеал отличался от реальности, а следование образцу было очень тяжелым испытанием для жителей Империи.
Список литературы
1. Филарет (Гумилевский), архиеп. Историческое учение об отцах Церкви / архиепископ Черниговский и Нежинский Филарет. В 3 т. Т. 1. – 2-е изд., испр. и доп. – Санкт-Петербург : Изд. книгопродавца И.Л. Тузова, 1882. – XX, 205, III c.
2. Болгов, Н. Н. Повседневная жизнь высших византийских сановников в VI веке (по Иоанну Лиду) / Н. Н. Болгов, М. М. Синица // Вестн. Калмыц. ун-та. 2019. – № 4 (44). – С. 30–40.
3. Болгова, А. М. Идейные основы христианской школы и воспитания в ранневизантийской традиции / А. М. Болгова, О. А. Харченко ; Белгород. гос. ун-т // Науч. ведомости БелГУ. Сер. История. Политология. Экономика. Информатика. – 2009. – № 9, вып. 11. – С. 32–36.
4. Зайцева, Е. С. Воспитание в позднеримской сенаторской семье: классический канон и христианский идеал / Е. С. Зайцева // HYPOTHEKAI. – 2019. – Вып. 3. – С. 173–199.
5. Кнабе, Г. С. Категория престижности в жизни Древнего Рима / Г .С. Кнабе // Быт и история в античности : [сб. ст.] / АН СССР, Науч. совет по истории мировой культуры ; отв. ред. Г .С. Кнабе. – Москва : Наука, 1988. – С. 143–169.
6. Литовченко, Е. В. Письма Сидония и жизнь позднеантичного общества / Е. В. Литовченко // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. – 2012. – № 7. – С. 69–73.
7. Марру, А.-И. История воспитания в античности (Греция) / А.-И. Марру ; пер. с фр. А. И. Любжина и др. – Москва : Греко-лат. каб. Ю.А. Шичалина, 1998. – 425 с.
8. Фокин, А. Р. Античная метафизика и христианская теология в трактатах Мария Викторина / А. Р. Фокин // Интеллектуальные традиции Античности и Средних веков : (исследования и переводы) / сост. и общ. ред. М.С. Петровой. – Москва : Кругъ, 2010. – С. 69–106.
9. Brown, P. The Body and Society : Men, Women, and Sexual Renunciation in Early Christianity / Peter Brown. – London ; Boston : Faber a. Faber, 1988. – 504 p.
10. Ruggini, L. C. Rome in Late Antiquity: Clientship, Urban Topography, and Prosopography / Lellia Cracco Ruggini // Classical Philology. – 2003. –Vol. 98, № 4. – P. 366–382.